06.02.2017

Фостер Хоме

Однажды мы снимали документальный фильм для одного из американских домов престарелых, где работал в основном русский персонал.  Там пребывала одна бабушка, которая не могла простить свою дочь за то, что она отправила ее в это место. Анастасия болела диабетом и, перед приходом сюда, ей ампутировали правую ногу, поэтому без пристального внимания врачей ей было не справиться. Чувствовала она себя с каждым днем всё хуже и хуже, что совпадало с неутешительным прогнозом врачей. Этой бедной старушке неоткуда было жать помощи и словно Бог послал ее к нам для какого-то благого умысла и предназначения. Наш режиссер тут же увидела в ней главную героиню фильма. Бабушка часто признавалась нашему исполнительному продюсеру: “Что же вы за люди такие, непонятные, будто с небес свалились – на мой крик отвечаете улыбкой; на мое недовольство, обнимаете меня и целуете…? Да разве такое возможно…?”. Время шло, болезнь ее прогрессировала. Это теперь мы только поняли, что те минуты, проведенные с Анастасией, расценивались на вес золота. Мы боялись не успеть, опоздать… Отдельное спасибо пастору, который помогал ей тогда открываться. У Анастасии часто “падал” сахар и она по необходимости уезжала в госпиталь, но оттуда она рвалась поскорее домой, чтобы вновь увидеться с нашей творческой группой и успеть до конца рассказать о собственной жизни. Мы записали “горы” материала, но нам казалось, что чего-то не хватает.

Да, чего-то действительно не хватало… и только благодаря режиссерской интуиции мы разгадали наш творческий замысел, который в точности совпал с тайным, еще не раскрытым замыслом нашей героини.

В один из дней Анастасии сделалось очень плохо и ее пришлось отправить в госпиталь. Что-то подсказывало, что она оттуда больше не вернется, и наш режиссер в сопровождении двух ассистентов последовали за ней. Наконец, режиссер решилась заговорить с Анастасией о прощении своей дочери. Разговор оказался долгим и тяжелым, благо, помогали молитвы. За два часа до своей кончины она обратилась к режиссеру: “Милая, подай мне телефон” и медленно по цифрам проговорила номер мобильного дочери, который знала наизусть, но никогда не решалась набрать прежде. В трубке телефона раздался милый и тоненький голосочек, будто ангельский: “Алё…”. На русском, так как она знала, что звонит родная мать, а с мамой она всегда общалась на русском. Анастасия, сквозь боль, на последних силах произнесла долгожданное – “Я прощаю тебя, доченька…! Если сможешь, прости и меня за всё, моя дорогая… дорогая доченька…” – повторила она дважды. Эти слова еще долго будут звучать отголоском в ушах режиссера, а на пленке, сколько бы мы ни пересматривали, не могли сдерживать слез. Последние слова в жизни матери внесли в наш проект разгадку, зачем мы прибыли именно в это место. Долго потом и в трубке телефона слышался голос дочери: “Але, але, мама…”. Она несколько раз перезванивала, но было уже поздно. Нам пришлось чуть позже связаться с нею и переслать ей запись их прощания – для нее ценнее этой записи ничего не было на свете, а для нас нет ничего дороже человеческой судьбы.

Из воспоминаний Макса Благоразумова

RECENT POSTS